Особенности государственно-церковных отношений на Сахалине во второй половине XIX - начале XX вв.

Версия для печатиВерсия для печатиPDF-версияPDF-версия
Автор статьи: 

Источник: Потапова Н.В. Особенности государственно-церковных отношений на Сахалине во второй половине XIX - начале XX вв. / Н.В. Потапова. // Макарьевские чтения: Сб. материалов шестой международной конференции (21-23 нояб. 2007 г.) / Отв. ред. В.Г. Бабин. - Горно-Алтайск, ГАГУ, 2007. - 312 с. - С. 116-128.

Освоение и заселение Сахалина русскими людьми с конца 50-х гг. XIX в. стало составной частью процесса расширения территории России. Православие являлось основой духовной жизни, культурообразующей религией в России, и его распространение на Дальнем Востоке, в частности на Сахалине, считалось одной из важнейших государственных задач и способствовало укреплению основ российской культуры на острове.

В 1855 г. между Россией и Японией был подписан Симодский договор, по которому к России отходили северные острова Курильской гряды, включая о. Уруп, Сахалин закреплялся в совместном владении России и Японии. По договору 1875 г. в Санкт-Петербурге, Сахалин отошел во владения России. Взамен Россия передала Японии всю Курильскую гряду.1 В 1856 г. была образована Приморская область из бывшей Камчатской области, территории Нижнего Амура и Сахалина. Резиденцией губернатора стал г. Николаевск-на-Амуре, а с 1871 г. – г. Владивосток. В 1884 г. было учреждено Приамурское генерал-губернаторство, в состав которого вошли Забайкальская, Амурская и Приморская области. Административным центром стал г. Хабаровск. Такое деление сохранялось до начала XX века. После русско-японской войны, в 1905 г. юг Сахалина отошёл к Японии. В 1909 г. Приморская область разделилась на Приморскую, Камчатскую, Сахалинскую области.2

К моменту заселения острова Сахалина, он стал частью Камчатско-Курильско-Благовещенской епархии (образована в 1868-1870 гг., в состав её вошли Амурская и Приморская области), он составлял её 12-й благочиннический участок. Указом Синода от 3 января 1899 г. на месте Камчатско-Курильско-Благовещенской епархии были образованы Владивостокско-Камчатская и Благовещенско-Приамурская. В состав первой входил о. Сахалин.3 Для установления «более правильного надзора над сахалинскими церквами» на первом епархиальном съезде в 1899 г. было решено с 1900 г. сахалинское благочиние разделить на два, «с подчинением первому 7-ми церквей Северного Сахалина и местопребыванием благочинного в п. Александровском, и второму – 3-х церквей Южного Сахалина с местопребыванием благочинному в п. Корсаковском, в заливе Анива».4 До 1905 г. Северный Сахалин составлял 8-й, а Южный – 9-й участки епархии. После русско-японской войны, в связи с утратой Россией южной части острова, остался только 8-й благочиннический участок.

В первые годы российского присутствия на острове основное его население – это военные, рассосредоточенные по военным постам. В 1869 г. Сахалин был официально объявлен местом каторги и ссылки. В 80-90 гг. XIX в. происходит интенсивный рост каторжного населения Сахалина, растёт и количество гражданских поселений на острове за счет остающихся здесь отбывших каторгу ссыльнопоселенцев и добровольно последовавших на Сахалин членов их семей. Преобладающая роль православия на Сахалине в тот период объяснялась не только правительственной поддержкой, но и объективными условиями, прежде всего – составом населения. Несмотря на разнородный состав жителей острова, основную его часть составляли православные – выходцы из центральных и южных губерний России, Украины и Сибири.

Долгое время своих священнослужителей на острове не было, вероятно, они лишь время от времени посещали Сахалин с миссионерскими целями и для исполнения духовных треб в русских постах.5 Первым священником, работавшим на острове с 1868 г., в те, по словам А.П. Чехова «доисторические времена», когда Сахалин находился в совместном владении России и Японии, был Симеон Казанский.6 По мере роста населения острова потребность в православном священнике ощущалась всё острее. Так, в 1875-1876  гг. в п. Дуэ «за небытностью священника младенцы погружаемы были ссыльно-каторжным Василием Фёдоровым Силюковым…»7. В 1875 г. весь Сахалин отошёл к России, в 1876 г. Министерством Внутренних Дел были созданы штаты управления каторжным островом, предполагающие иметь здесь одного священника с содержанием от казны. В 1876 г. в п. Дуэ был назначен иеромонах Валериан.8

По штатам управления островом 1884 г. и 1894 г., на Сахалине по «духовному ведомству» числилось 10 служителей, с окладом 1000 рублей в год (столько же получали врач, бухгалтер, а священники в других районах Дальнего Востока – от 490 до 600 р.) из средств Главного Тюремного Управления (ГТУ), образованного при МВД в 1879 г. Выделялись суммы на содержание псаломщиков и церквей – по 600 руб. на каждую церковь. В 1895 г. ГТУ вместе с системой тюрем России было передано из МВД в Министерство юстиции, соответственно, штаты управления островом, вместе с входящими в их состав священнослужителями теперь относились к новому ведомству. В 1902 г. Государственный Совет внёс дополнение в штаты управления островом, утвердив должность дьякона при Александровском храме с окладом в 800 р., «…служение с дьяконом должно придать подобающую торжественность богослужению в главном храме острова».9

На сахалинских священников распространялись Специальные правила, разработанные в 1858 г. Сибирским Комитетом и дополненные и утвержденные Государственным Советом в 1884 г., предоставлявшие духовенству Камчатской (затем – Владивостокской) епархии «некоторые права и преимущества относительно пенсий, добавочного жалования, путевых и других пособий».10 Сахалинское духовенство, относившееся к тюремному ведомству, не получало ружное пособие, которое имело от прихожан духовенство Приморской области с 1859 г. Это объясняется специфическим, каторжным составом населения, существовавшего за счёт казённых средств, отсутствием приходов и церковно-приходских попечительств.11

В целом, до русско-японской войны материальное положение сахалинского духовенства было лучше, чем священнослужителей, работавших на материке. Способствовали этому стабильное льготное финансирование от ГТУ, независимость от малоимущих прихожан. По свидетельству современников, к началу XX в. Сахалин оказался в «наиболее счастливых условиях» относительно замещения приходов священниками (не хватало одного священника), например, в Южно-Уссурийском крае не было священников в 14 из 43 церквей.12 Состав сахалинского духовенства (уровень образования, морально-нравственные качества, добросовестность) также был намного лучше.13 В то же время, все источники отмечают катастрофическую нехватку священников на острове.

В период каторги на Сахалине не было штатных псаломщиков, обязанности их исполняли лучшие по нравственным качествам ссыльно-поселенцы и ссыльные крестьяне за вознаграждение от 120 до 240 р. в год. Обязанности просфорниц исполняли жёны священников за вознаграждение от 60 до 110 р. в год. На должности церковных старост в каторжное время обычно попадали верующие из «благонадёжных». Так, в 1898 г. архиепископом были утверждены церковными старостами: Рыковской церкви – начальник Тымовского округа коллежский ассесор И.С. Вологдин, Александровской – начальник александровской тюрьмы коллежский секретарь А.Я. Патрин и т.п.14 Эта почётная должность доставалась не только представителям администрации. Так, И.П. Ювачёв (Миролюбов), политический ссыльный, был церковным старостой в Рыковском храме.15

Спецификой религиозной жизни острова до отмены каторги было отсутствие здесь церковных приходов. Тюремными церквями управляла тюремная администрация, в силу каторжного режима, население к участию в управлении не допускались, следовательно, и церковно-приходских правовых обществ не могло быть. В то же время, из-за нехватки священников, несмотря на их тюремное назначение, они обслуживали в основном жителей близлежащих населённых пунктов (количество русских населённых пунктов, обслуживаемых священником одной церкви доходило до 60), а на работу с каторжными тюрем, к церквям которых они относились, времени и сил уже не оставалось.16

С заселением острова русскими и появлением первых священнослужителей, начинается строительство здесь православных храмов. Строительство первой на острове часовни началось в п. Кусунай в 1861 г.17 В первые годы российского присутствия на острове использовались походные церкви. Самая старая церковь острова – в п. Дуэ, была освящена в 1876 г. К концу 80-х гг. XIX в. на Сахалине было пять церквей, каждая из которых имела своего священнослужителя: в п. Александровском, Дуэ, Корсаковском, в с. Рыковском и Мало-Тымово.

Строились сахалинские церкви в те годы, как правило, трудом ссыльных, за счет тюремного ведомства, которое определяло, все нюансы убранства храмов, покупало и отправляло на остров железо, колокола, кресты. В среднем, строительство каждой церкви обходилось в 5 тыс. руб.18

Ярким событием в духовной жизни островитян стало строительство тюремной церкви в с. Рыковское. Начальник острова в переписке с Приамурским генерал-губернатором в 1886 г. отмечал: «Неотложная необходимость в построении храма вызывается крайним желанием местной администрации для укрепления и поддержания в населении веры и усердием самого населения».19 По свидетельству И.П. Миролюбова, который был участником строительства этой церкви, «рыковские жители замечательно дружно отнеслись к украшению своего просторного светлого храма… Сам начальник округа (начальник Тымовского округа А.М. Бутаков – Н.П.) занялся выпиливанием ажурных царских дверей из разных пород деревьев».20

В 1891 г. началось строительство тюремной церкви в административном центре острова - п. Александровском (взамен сгоревшей 28 ноября 1890 г. маленькой и деревянной).21 Александровская церковь была освящена 23 июня 1893 г. Преосвященнейшим Макарием. По его мнению, она являлась красивейшей церковью епархии и составляла «лучшее украшение поста…». Царские врата «работал» около двух лет смотритель кандальной тюрьмы А.Я. Патрин. При храме имелся прекрасный певческий хор и солидная библиотека, «основанием которой послужили книги, пожертвованные начальником Тымовского округа А.М. Бутаковым». За создание этого храма архитектора И.А. Чарушина архиепископ благословил иконою.22

В 1898 г. на Сахалине было 10 церквей: 7 тюремных - в п. Александровском, п. Дуэ, с. Ново-Михайловское (построенная местными жителями «на собственные средства»),23 с. Дербинское, с. Рыковское, п. Корсаковском Анивская, с. Березняки; и 3 приписных - в с. Корсаковском, с. Мало-Тымовское, с. Онор. Путаница с учётом церковных строений на острове возникла в связи с тем, что в ряде документов церквями именуются часовни с алтарём. Так, часовня в с. Галкино-Врасское в документах этого же периода называется церковью и имеет своего священника.24 В то же время, приписные церкви с. Мало-Тымовского и Корсаковского своего причта не имели. Вопрос о строительстве 3-х новых церквей в Корсаковском округе в 1902 – 1903 гг. ставился перед ГТУ Губернатором острова. Вероятно, результатом стала постройка церквей в с. Нояси (п. Лесогорск, Углегорского района) и с. Владимировке (часовня с алтарём).25

К 1898 г. на острове имелось 4 часовни: в п. Александровском, п. Дуэ, с. Галкино-Врасское (часовня с алтарём), с. Кресты (часовня с алтарём).26 В 1898 г. была построена часовня в с. Воскресенское, в 1902 г. – в с. Абрамовка, к 1904 г. - в с. Владимировка. Была часовня и в районе мыса Крильон, где в 1887 г. потерпел крушение пароход Добровольного флота «Кострома». Пассажиры и команда были спасены. Позднее в память об этом событии возвели из обломков парохода небольшую часовню.27 По свидетельству священника А. Городнова, в с. Ванги была часовня с алтарём. Ему удалось узнать, что она была построена в 1888-1890 гг. на частные средства тунгуса Максима Трофимова, освящена священником Митрофаном Винокуровым в честь Святого Иннокентия Иркутского; после пристроена трапезная часть на собранные инородцами суммы.28

Были планы устроить храм для рабочих и православных айнов в с. Малки, резиденции рыбопромышленников Семёнова и Демби, расположенном на западном берегу южной части острова. В 1896 г. Семёнов просил архиепископа Макария разрешить постройку храма. Владыка одобрил благое намерение. Тогда же архиепископ предложил благочинному о. Уннинскому «создать часовню с алтарём» на мысе св. Николая, где обитал спасшийся экипаж погибшего в 1893 г. судна «Владивосток».29

Документы сахалинской администрации этого периода постоянно указывают на нехватку церквей на острове. В 1898 г. губернатор Сахалина отмечает: «По причине разбросанности селений и значительности расстояний между ними, сильно ощущается недостаток в церквах и ходатайства жителей, об увеличении численности церквей становятся всё более частыми». Например, от крупного с. Адо-Тымово до ближайшей церкви было более 80 верст.30 Мысль о необходимости построения на острове храмов постоянно проходит в епархиальной печати, в резолюциях архиепископов, которые по причине отсутствия финансов, не реализовывались. Так как население острова было бедным, то храмов, построенных частными лицами или за счет добровольных сборов почти не было.

Деятельность сахалинских священников не ограничивалась стенами храмов. Одна из первых школ на острове возникла по инициативе о. Симеона Казанского в 1875 г. в п. Корсаковском.31 С ростом количества населённых пунктов в конце XIX в. растёт и число школ (в 1888 г. на острове было 7 школ, в 1901 г. - 36), относившихся к тюремному ведомству.32 Церковная пресса писала, что на выделяемые от ГТУ на этот предмет 4000 руб. почти невозможно было поставить школьное дело сколько-нибудь прочно.33 Вся система образования определялась местной административно-военной властью произвольно. За неимением учителей, священники принимали в школьной работе самое непосредственное участие, в школе был «главный учебник – катехизис, главное занятие – молитвы».34 В 1893 г. были открыты приюты в с. Корсаковка и в п. Корсаковском, в которых также преподавали священники. В числе благотворительниц последнего принимала «участие в детях каторжных супруга… Обер-Прокурора Святейшего Синода Ек.А. Победоносцева», она ежегодно во все сахалинские школы высылала книги и учебные пособия.35 За преподавание священники получали вознаграждение по 15 рублей в месяц от школы. Об интенсивности учебно-воспитательной работы сахалинских священников говорят следующие цифры: в 1902 г., настоятель Александровского храма преподавал Закон Божий в учебной команде Александровской местной команды и в 2-х школах п. Александровского, общее число еженедельно преподаваемых им уроков равнялось 30.36 В 90-х гг. XIX в. особенных успехов в школьном деле добились священник о. Н. Попов-Какоулин и о. И. Яковлев, бывший до приезда на остров учителем школы при Благовещенской духовной семинарии.37

Мысль об открытии на острове церковной-приходской школы была подана в 90-х гг. XIX в. великой княгиней Елизаветой Фёдоровной, обсуждалась она на епархиальных съездах но «по причине исключительных условий жизни на Сахалине, желание Великой Княгини нельзя было осуществить…»38. Исключительность заключалась в том, что церкви были тюремными, приходов не было. Преосвященный Евсевий, объясняя отсутствие на острове приходских школ нежеланием тюремной администрации заниматься этим вопросом и невозможностью содержать их на средства Епархиального Училищного Совета, признавал организацию их «весьма желательной».39 И, хотя благочинный о. Уннинский являлся членом Николаевского отделения Епархиального училищного совета, планы создания на острове церковных школ в период каторжной колонизации не были реализованы.

Сахалинские священники занимались благотворительностью - в 1898 г. на острове было создано «Общество пособия бедным на острове Сахалин», в состав его правления входил о. А. Унинский. Они заботились и о библиотеках, однако, все источники того времени отмечают скудность библиотечного фонда, особенно в части книг духовного содержания. В перечне периодических изданий, полученных на Сахалине в 1898 г. всего 5 – религиозных (православных) из 98.40 Очевидно, такое положение - результат недостаточного внимания тюремной администрации к духовному исправлению каторжан. Особое, «тюремное» положение сахалинского духовенства, проявлялись в том, что оно практически не принимало участия в епархиальной жизни, так автором не найдены сведения о представительстве сахалинских священников на епархиальных съездах, собиравшихся ежегодно с момента образования Владивостокской епархии.

Духовная жизнь острова в период каторги поддерживаемая святыми отцами, как бы ущербна она не была, концентрировалась в рамках жизни религиозной. Наиболее ярко проявлялась при всенародном строительстве церквей, праздниках, встречах архиепископов и т.п. Бывал на острове архиепископ Иннокентий, одно из его посещений п. Дуэ в 1861 г. известно достоверно. Преосвященнейший епископ Павел посетил остров в июне 1875 г.41 Посещали остров архиепископы Макарий (1893, 1896 гг.) и Евсевий (1899, 1902, 1911 гг.). Во время церковных праздников с участием архиепископов, судя по воспоминаниям очевидцев, «стечение народа было громадное».42 Однако, эти праздники касались только жителей крупных поселений. Были деревни, куда священники добирались очень редко, путешествуя с миссионерскими целями, так, при посещении о. Городновым в 1907 г. с. Вияхты, где проживали ссыльно-крестьянин с семейством, надсмотрщик телеграфной линии с семейством и 5 человек солдат, выяснилось, что они уже много лет не были у исповеди и причастия, а дети не приобщались ни разу.43

Спецификой религиозной жизни сахалинцев в период каторги является полный контроль со стороны администрации. В дни религиозных праздников, тезоименитств, рождений и коронований членов императорской фамилии жизнь населения острова и церковные службы регулировалась приказами военного губернатора, определявшими место, время, форму одежды чиновников, которым следовало прибыть на богослужение, а также содержание молебнов.44

В годы русско-японской войны сахалинские священники А. Кукольщиков, И. Яковлев, Д. Рождественский были назначены походными соответственно при Дуйском, Александровском и Рыковском отрядах. В ноябре 1904 г. прибыл с отрядом медсестер Красного Креста и походной церковью иеромонах Порфирий.45 Во время японской оккупации не все отцы остались со своей паствой (о. Адам Хлебцевич соглашался остаться только за жалование в 4000 руб.(!),46 хотя к священникам японские власти относились снисходительно, им было разрешено проводить богослужения, совершать требы. Как отмечал один из сахалинцев, «русские власти, а за ними и духовенство, бросив паству, уехали в Россию, предоставив пасомых их собственной участи».47 На севере Сахалина остался служить А. Кукольщиков, а на юге, до репатриации в августе 1905 г., А. Троицкий и А. Бетин. Хотя население Сахалина никогда не было особенно верующим, но в 1905 г. православная вера сплотила оставшихся на острове россиян.48

Очевидцы свидетельствовали, что японцы старались не стеснять русского православного богослужения, а после отъезда русских чиновников и священника, например, рыковская церковь охранялась часовыми; по случаю заключения мира, японцы совершали в ней своё богослужение, но в алтарь не входили.49 Японские власти очень серьёзно относились к преступлениям против церкви. Крестьян Н. Киселёва, Ф. Сташкова, С. Леонова, В. Иванова и К. Самохина, обвинённых в поджоге Рыковской церкви в 1905 г. они хотели казнить, и только по настоянию о. А. Кукольщикова их отпустили.50

После русско-японской войны у России остался только Северный Сахалин. Из старых священников продолжил работать А. Кукольщиков, вернулся И. Яковлев. Принимая во внимание нехватку священнослужителей и их очевидное нежелание ехать на остров, Военный губернатор о. Сахалин А.М. Валуев в декабре 1905 г. телеграммой вызывает «хотя бы двух священников».51В 1907 г. на острове были священники при Александровской, Рыковской и Дербинской церквях, военный при Сахалинской местной команде и диакон при церкви в п. Александровском.52 Однако, этого было явно не достаточно, что связано скорее не с объёмом работы, так как на севере острова жителей осталось не много, а с разбросанностью селений и плохими путями сообщения. Например, от с. Онор, где церковь не действовала, до с. Рыковского – места ближайшего жительства священника, было 60 вёрст.

После окончания войны и отмены каторги, с переходом Сахалина из ведомства ГТУ Министерства юстиции в ведомство Министерства внутренних дел, предполагался постепенный переход церквей и священников острова в епархиальное ведение, на опеку прихода. В 1907 г. А.М. Валуев писал приамурскому генерал-губернатору: «…Церкви и духовенство Сахалина, содержавшиеся до сего времени за счёт казны, и в дальнейшем, безусловно, нуждаются в широкой поддержке её, так как малочисленное ссыльное население, с шаткими нравственными устоями, безразличное к религии, привыкшее и само кормиться от казны, не способно создать приход, могущий содержать свой храм и причт».53 Согласно штатному расписанию 1909 г., были сохранены должности священно- и церковнослужителей. МВД продолжало содержать 4-х сахалинских священников и дьякона, выплачивая им прежний оклад (1000 р.), до 1910 г. выделялось на псаломщиков и содержание церквей по 600 р. на церковь.54 

Организация приходской жизни становится главной задачей сахалинских священников в послевоенное время. Однако сахалинские приходы оказались не состоятельными. Иерей 8-го благочиния так описывал эту ситуацию: «…в после-тюремное и после-военное время … страшный Сахалин стал жалким (курсив автора – Н.П.)… в Онорском приходе, например, числится только 40 дворов! В Рыковском приходе числится 240 дворов», но «добрая половина дворов едва пробивается на сахалинской картошке и рыбе…». По расчетам автора получалось, что для покрытия всех церковных расходов с состоятельных крестьян необходимо будет взимать свыше 7 руб. на домохозяина, но на Сахалине такая сумма легла бы непосильным бременем на хозяйство. При этом следовало ещё принять во внимание непривычку ссыльных крестьян содержать что-либо своими средствами.55

Бедственное материальное положение православного духовенства было одной из серьёзнейших проблем начала XX в. Экономический кризис 1901-1903 гг., русско-японская война 1904-1905 гг. обострили социально-экономическую обстановку на Дальнем Востоке.56 Архиепископ Евсевий в письме к Приамурскому Генерал-Губернатору в 1907 г. отмечал, что священники в год имеют 490 р., псаломщики – 196 р. При этом минимальный доход, позволявший нормально существовать священнику должен был составлять в регионе не менее 1200 р. И главная проблема – не было средств на обучение детей.57 Материальное положение духовенства на Сахалине также ухудшилось, оклад священника в год по-прежнему составлял 1000 р., но на Сахалине стоимость товаров была выше в 1,5-2 раза, чем в других районах Приамурского края, а доходов от прихожан не было.58 Из государственных служащих на Сахалине только духовные лица не получали пособия на обучение детей. Сахалинские священники писали по этому поводу возмущённые статьи в «Епархиальные ведомости».59

В 1906 г. на Севере острова было 6 церквей. Церкви в п. Александровском, с. Корсаковке, Дербинском и Онор сохранились. Михайловскую «японцы всю внутри разорили, пользуясь ею, как лавкой». Церковь в с. Рыковском сгорела в 1905 г. Здесь население, собрав средства при помощи подписки, приспособило под церковь здание бывшей тюремной больницы.60 Дуйская церковь была уже очень ветха и служить в ней было опасно. В Онорской церкви не было священника. Действующими были Александровская, Корсаковская, Рыковская и Дербинская церкви. В с. Воскресенское, и в с. Абрамовка имелись деревянные часовни с алтарём.61

На Дальнем Востоке в послевоенный период на постройку церквей и содержание приходов от церковного управления финансов выделялось мало, а администрацией не выделялось вообще, эти вопросы предлагалось решать самим прихожанам.62 29 января 1911 г. состоялось освящение нового храма в с. Рыковском, построенного «на местные средства».63 В 1912 г. был открыт новый приход в с. Рыбное, на северо-западном побережье, где с 1909 г. имелось несколько русских поселений. В епархиальной печати есть информация о назначениях в эту церковь священников в 1912-1915 гг.,64 но причт проживал в г. Николаевске, ни причтового дома, ни церкви в с. Рыбном не было. В феврале 1913 г. на их постройку Синодом было выделено 6 тыс. р. Очевидно, средств оказалось недостаточно, в августе 1913 г. епархиальное начальство решило вместо храма в с. Рыбном строить часовню. Но неоднократные ходатайства Сахалинского губернатора, о скорейшей постройке храма и причтового дома в с. Рыбном, которая задерживалась «неассигнованием кредита со стороны епархиального ведомства», очевидно, ни к чему не привели.65

Губернатор Сахалинской области Д.Д. Григорьев с 1911 г. стал выделять суммы на содержание церквей из процентов от «Сахалинского экономического капитала». Будучи человеком очень набожным, он планировал устроить на Сахалине в с. Рыбном скит Св.-Троицкого Уссурийского мужского монастыря, однако, этот план не был реализован. 23 октября 1911 г. при содействии Д.Д. Григорьева в п. Александровском была открыта церковная школа для девочек имени шталмейстера Гондатти. Председателем школьного комитета стал губернатор.

В связи с переходом острова под гражданское управление и попытками поднять авторитет церкви в целом по стране, участие сахалинских священников и их паствы в епархиальной жизни активизируется. В 1911 г. сопровождавшим в поездке по острову архиепископа протодиаконом В. Островидовым был открыт Сахалинский отдел союза Михаила Архангела, в состав которого вошли все сахалинские священники.66 Если в период каторги пожертвования от сахалинцев были исключительно редким явлением, то с 1907 г. сахалинцы принимали посильное участие во всех сборах по епархии. Данные о них с указанием перечисленных сумм печатались регулярно во «Владивостокских епархиальных ведомостях».

Особенностью сахалинской жизни в исследуемый период была этническая и конфессиональная пестрота, при этом, представители всех конфессий появляются на острове одновременно – во второй половине XIX в. в связи с его каторжной колонизацией. А.П. Чехов так описывал эту ситуацию: «здешние жители – это беспорядочный сброд русских, поляков, финляндцев, грузин, голодных и оборванных, сошедшихся вместе не по своей воле и случайно, точно после кораблекрушения». По результатам переписи писателя православные составляли 86,5%, католики и лютеране вместе – 9%, магометане – 2,7%, остальные – иудеи и армяно-григориане.67 По Переписи 1897 г. православные составляли 69,6% населения острова, в то время, как православные в Амурской области составляли 76,16% от общего количества населения, а в Европейской России – 81,81%.68 После отмены каторги источники отмечали, что «Сахалинская область, служившая ранее местом ссылки, куда привозились люди не только из центральных губерний европейской России, но и с Кавказа, Царства Польского и других ее окраин, пестрит до сих пор разнообразием национальностей».69 Многонациональное население, верующие различных религий мирно сосуществовали на острове. Администрация и православное духовенство лояльно относились к иным вероисповеданиям, признанным в России, тем не менее, отстаивая господствующую позицию государственной Церкви.70

В то же время, процесс секуляризации общественного сознания, развернувшийся в России XIX-начала XX в., на Дальнем Востоке приобрел особенно отчетливый облик. Главные причины этого Приамурский генерал-губернатор Корф видел, в огромных территориях, которые составляли приходы и в крайне неудобных путях сообщения. По оценкам современных исследователей, на Дальнем Востоке «православная традиция утрачивалась и из-за слабого влияния Церкви в регионе, недостатка и священнослужителей, и храмовых зданий».71 На Сахалине, с его каторжным населением процесс секуляризации общественного сознания тем более был ярко выражен, религия теряла свою социальную значимость. В. Дорошевич, посетивший Сахалин в 1897 г., задается вопросом: «…религиозна ли каторга?». Журналист пришёл к выводу: «Борьба за существование», понятая грубо, по-зверинному – вот их религия». «Большинство каторжан – атеисты и если кто-нибудь из каторжников вздумает молиться в тюрьме, это вызывает общие насмешки».72 Причины секуляризации разнообразны:

Во-первых, огромную роль играл сам контингент обитателей острова – убийцы, грабители, воры и т.д. изначально не представляли собой образец нравственности и духовности.73

Во-вторых, невнимание к духовному исправлению своих подопечных со стороны администрации. А. Панов писал, что, по мнению сахалинской администрации, «каторга – это только свалка нечистот, обширная помойная яма, где собранные со всей России, зараженные отбросы заканчивают свой отвратительный процесс разложения».74

В-третьих, низкий нравственный уровень большинства представителей администрации, съехавшихся сюда «…по общей непригодности к чему-либо».75 Особенно возмущала современников введённая администрацией практика «назначений» ссыльно-каторжных женщин поселенцам. В. Дорошевич писал, что наносящее удар по религиозному чувству каторги «незаконное, или, как называют здесь, свободное, сожительство не встречает себе противников ни в начальстве, ни в духовенстве, а, наоборот, поощряется и санкционируется…»76.

В-четвертых, бедственное материальное положение каторги приводило к росту человеческих пороков, огрублению нравов, затрудняло работу священников. Д. Дриль охарактеризовал это, как «бесхозяйность»: «обитатели смотрят на свое пребывание…(на Сахалине – Н.П.), как на временное, вынужденное, для улучшения условий которого не стоит, поэтому и тратить труда». «Помилуйте…, какому тут уважению к религии быть, говорил мне один из священнослужителей в селении Рыковском, - еще недавно у нас покойников голых хоронили»,77 - писал В. Дорошевич.

В-пятых, нехватка церквей и священников, невнимание их к духовному исправлению каторжан. И.П. Миролюбов увидел в священниках на Сахалине «гражданских чиновников в рясе, хорошо обеспеченных ежемесячным сторублевым жалованием, пайком, готовым домом со всеми удобствами и слугами и значительными доходами от треб», не стремящихся «войти в самую тесную связь с этими несчастными, отверженными, выброшенными из земного общества» людьми.78 Кроме того, священники были так загружены работой, что не имели возможности уделять заключённым внимание. А.П. Чехов отмечал, что каторжные «в церковь не ходят, …церкви здешние тесны, и как-то само собою установилось, что ходить в церковь могут только одетые в вольное платье...»79.

В целом, в период каторги сложилась специфическая духовно-нравственная атмосфера каторжного острова. Процветало пьянство, уголовные преступления, азартные игры, проституция, незаконные сожительства и в целом – ощущение отверженности и временности жизни здесь.

Ситуация на Севере Сахалина после русско-японской войны и отмены каторги в целом не изменилась. Один из священников писал, что «пятая часть прихожан – совершенно потерянные люди для государства, Церкви и общества», которые живут чем угодно (грабежами, убийствами, воровством), но только не честным трудом, наиболее развитым среди ссыльного населения пороком являлись тунеядство и пьянство - «с разрешением по отмене ссылки, свободной (безакцизной – Н.П.) продажи спиртных напитков, население неудержимо отдалось массовому пьянству».80 Население острова, сохранившее каторжные традиции, не отличалось религиозностью и не блистало морально-нравственными качествами, церковь в этой ситуации была почти бессильна. Определяющей была тенденция к секуляризации общественного сознания.

Таким образом, организация православной жизни каторжного Сахалина во второй половине XIX-начала XX в. имела ряд особенностей – церкви и священники относились к тюремному ведомству, их катастрофически не хватало, тюремная администрация контролировала все аспекты религиозной жизни, отсутствовали приходы. После отмены каторги главной задачей сахалинского духовенства стало налаживание приходской жизни. Достаточно активный переход в православие лиц других конфессий объяснялся не столько миссионерской активностью православных священников, сколько вполне прагматическими причинами (необходимостью зарегистрировать брак, рождение ребёнка и т.п.). Это было следствием сложностей с удовлетворением религиозных потребностей неправославного части населения острова. Деятельность православного духовенства и религиозная жизнь населения острова во второй половине XIX-начале XX века, полностью зависели от реализации здесь государственной политики Российской Империи. Каторжный состав населения предопределил этническую и конфессиональную пестроту, а специфика заселения острова, заключающаяся в одновременном появлении здесь всех религий, - веротерпимость населения и администрации.

___________________________________________

1 Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. Т. 32. СПб., 1858. С. 279-280; Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. Т. 51. СПб., 1878. С. 194-195.

2 История Дальнего Востока СССР в эпоху феодализма и капитализма (XVII в. - февраль 1917 г.)./ Под ред. Крушанова А. И. М., 1991. С. 226-229.

3 Камчатские епархиальные ведомости. 1899. №1. С.1.

4 Разумовский А. Владивостокская епархия за первые 5 лет существования. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1905. № 12-13. С.286-288.

5 Костанов А.И. Русская православная церковь на Сахалине и Курильских островах: Истор. очерк. Южно-Сахалинск, 1992.С. 25,43.

6 О нём: Максимов А.Я. Поп Симеон // Сборник краеведческих статей. № 14.С.2-42.

7 Государственный архив Сахалинской области (ГАСО. Ф.23и. Оп.1 .Д.1 .Л.274); Августинович Ф. Жизнь русских и инородцев на острове Сахалине (Очерк и заметки из девятимесячного дневника) // Всемирный путешественник. 1874. Январь.С. 66.

8 Государственный архив Амурской области (ГААО). Ф.4. Оп.1. Д.238. Л.1; Д.215. Л.109об-110.

9 ГАСО. Ф.1038. Оп.1. Д.108. Л.28-30, 67-72; РГИА ДВ. Ф.702. Оп.1. Д.155; РГИА. Ф. 796. Оп. 440. Д. 27. Л. 58; ГАРФ. Ф.122. Оп.5. Д.2831. Л.26(об.), 32.

10 ГАСО. Ф.1038. Оп.1. Д.106. Л.82; РГИА ДВ. Ф. 1009. Оп. 3. Д. 248. Л. 3-5.

11 ГАСО. Ф. 1038.Оп.1. Д.107.Л.23.

12 Разумовский А. Указ. соч. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1905. № 14. С. 309-310; Капранова Е.А. развитие церковно-административного устройства и управления русской православной церкви на дальнем Востоке России (1840-1918 гг.): Автореф. …к.и.н. Благовещенск, 2003. С.24.

13 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (РГИА ДВ). Ф. 702. Оп.3.Д.157.Л.2.

14 РГИА ДВ. Ф.702.Оп.1.Д.260.Л.39; ГАСО.Ф.1038.Оп.1.Д.108.Л.40.

15 Миролюбов И.П. 8 лет на Сахалине. СПб., 1901. С.75.

16 Разумовский А. Указ. соч. //Владивостокские епархиальные ведомости. 1905. №4-5. С.31; Панов А.А. Сахалин как колония. Очерки колонизации и современного положения Сахалина. М., 1905. С.83-84.

17 Костанов А. И. Указ. соч. С. 24.

18 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).Ф.122.Оп.5.Д.1279.Л.1-10.

19 РГИА ДВ. Ф.702.Оп.3.Д.27.Л.1-5.

20 Миролюбов И.П. Указ. соч. С. 37.

21 ГАРФ.Ф.122.Оп.5.Д.1484.Л.4 -31.

22 Путешествие Преосвященнейшего Макария, Епископа Камчатского по епархии в мае, июне и июле месяцах 1893 г.// Камчатские епархиальные ведомости. 1894. № 10.С. 231.

23 Путешествие Преосвященнейшего Макария… // Камчатские епархиальные ведомости. 1894. № 11. С.252.

24 ГАСО.Ф.1038. Оп.1. Д.107.Л. 17-18.

25 ГАРФ.Ф.122.Оп.5.Д.2867.Л.1-2.

26 ГАСО.Ф.1038. Оп.1. Д.107.Л.21-23.

27 Храмы Сахалина и Курил. Фотоальбом. Южно-Сахалинск, 2000. С. 72.

28 Городнов А. Поездка к крещёным инородцам северной части острова Сахалин в феврале месяце 1908 г. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1908.№ 12-13.С. 33-336.

29 Дневник одного из сопровождавших его Преосвященство, Преосвященнейшего Макария, при обозрении церквей в нынешнее лето.// Камчатские епархиальные ведомости. 1896. №22. С.452.

30 РГИА ДВ, Ф.702.Оп.1.Д.260.Л.39.

31 РГИА ДВ.Ф.1.Оп.1.Д.335.Л.8-16.

32 Подробнее см.: Лим С.Ч. История развития школьной системы на Сахалине (1855-1945 гг.) (Спавнительное исследование государственной политики России, Японии и СССР в деле развития школьной системе на Сахалине). М., 1999.

33 Разумовский А. Указ. соч.// Владивостокские епархиальные ведомости.1906. №12-13. С.267-269.

34 ГАСО.Ф.1038.Оп.1.Д.107. Л.25 Ф. 1170. Оп.2. Д.28. Л.9.

35 Путешествие Преосвященнейшего Макария… // Камчатские епархиальные ведомости. 1894. № 11. С.255.

36 ГАСО.Ф.1038.Оп.1.Д.107.Л. 24; ГАРФ.Ф.122.Оп.5.Д.2831.Л.26(об)

37 Путешествие Преосвященнейшего Макария… // Камчатские епархиальные ведомости. 1894. № 11. С.254-255; Дневник одного из сопровождавших Его Преосвященство, Преосвященнейшего Макария… // Камчатские епархиальные ведомости. 1896. №22. С.455.

38 Владивостокские епархиальные ведомости. 1912. №3. С.80-81.

39 РГИА ДВ.Ф.702.Оп.3.Д.157.Л.2.

40 ГАСО. Ф. 1038. Оп. 1.Д.108.Л. 27,55, 144.

41 ГАСО. Ф.23и. Оп.1 .Д.1 .Л.274.

42 Дневник одного из сопровождавших Его Преосвященство, Преосвященнейшего Макария… // Камчатские епархиальные ведомости.1896.№23. С.474,457.

43 Городнов А. Поездка к крещёным инородцам северной части острова Сахалина в феврале месяце 1908 г. //Владивостокские епархиальные ведомости. 1908. № 12-13.С.333.

44 Например: РГИА ДВ. Ф.702.Оп.1.Д.473.Л.110.

45 Кукольщиков А. Из записей священника за 1905 г.//Владивостокские епархиальные ведомости. 1907. №9-10. С.209; Самарин И.А. Боевые действия на Северном Сахалине во время русско-японской войны 1904-1905 гг. // Краеведческий бюллетень. 1993. №3. С. 77.

46 Кукольщиков А. Указ. соч. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1907.№ 9-10. С. 211-212.

47 Церковный староста. С Сахалина. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. № 7-8.С. 254.

48 Троицкий А. Из воспоминаний о Русско-Японской войне на Ю. Сахалине // Владивостокские епархиальные ведомости. 1908. № 3, 7, 19, 20; Ипатьева А.А. Русское православное духовенство на Северном Сахалине в годы русско-японской войны 1904 – 1905 гг. // А.П. Чехов и Сахалин: Доклады и сообщения международной научной конференции 28-29 сентября 1995 г. – Южно-Сахалинск, 1996. С.66.

49 Церковный староста. С Сахалина… С.254-255.

50 Кукольщиков А. Указ. соч.// Владивостокские епархиальные ведомости. 1907.№ 11. С.238.

51 РГИА ДВ. Ф.702. Оп.1. Д.459. Л.1-1об, 39об; Д.482. Л.18.

52 РГИА ДВ. Ф.702. Оп.1. Д.485. Л.8.

53 РГИА ДВ. Ф.702. Оп.1. Д.459. Л.152 об.

54 Дальний Восток России: из истории системы управления. Документы и материалы. К 115-летию образования Приамурского генерал-губернаторства. Владивосток, 1999. С. 93; РГИА ДВ. Ф.702. Оп.1. Д.459. Л.96.

55 Иерей 8-го благочиния. С Сахалина. //Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. № 1. С.26-29; РГИА ДВ. Ф.702. Оп.1. Д.485. Л.8.

56 Ипатьева А. А. Указ. соч. С.80; РГИА ДВ. Ф.702. Оп.3. Д.108. Л.1об, 2об; Д.157. Л.51.

57 РГИА ДВ. Ф.702. Оп.3. Д.157. Л.60.

58 Иваницкий Н.С. Нужды народного образования в Приамурском крае. Хабаровск, 1914.С. 29.

59 Иерей 8-го благочиния. С Сахалина // Владивостокские епархиальные ведомости.1911. № 1. С.31; Церковный староста. С Сахалина. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. № 7-8. С.260-261; Владивостокские епархиальные ведомости. 1912. № 6. С.178.

60 РГИА ДВ.Ф.702.Оп.1.Д.459.Л.34об.

61 РГИА ДВ.Ф.702.Оп.1.Д.485.Л.8; РГИА. Ф.799.Оп.33.Д.76.Л.1-42 об.

62 Капранова Е.А. Проблемы религиозной жизни края и пути их решения (по всеподданнейшим отчётам генерал-губернаторов Приамурской и Приморской областей 1883-1907 гг.)//Чтения памяти профессора Е.П. Сычевского: Сборник докладов. /Отв. ред. А.И. Донченко. Благовещенск, Издательство БГПУ, 2001. Вып.2. С.170.

63 Церковный староста. С Сахалина. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. № 7-8. С. 254.

64 ГАСО. Ф.23и.Оп.1.Д. 161, Д.169; Владивостокские епархиальные ведомости. 1912. №6. С.178; Владивостокские епархиальные ведомости. 1912. №15. С.496; Владивостокские епархиальные ведомости. 1913. №22. С.606; Владивостокские епархиальные ведомости. 1915. №13. С.438.

65 РГИА ДВ.Ф.702.Оп.3.Д.413. Л.154, 162; Д.447. Л.9.

66 Громовой Ф. С Сахалина. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. №11. С.373; Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. №16. С. 524-525; Владивостокские епархиальные ведомости. 1912. №3. С.81-82.

67 Чехов А.П. Остров Сахалин. Южно-Сахалинск, 1991. С.117, 235.

68 Главнейшие данные по статистике населения Крайнего Востока Сибири. СПб., 1903. С. 14-17.; Распределение населения Империи по главным вероисповеданиям. Разработано Ц.С.К.М.В.Д. по данным всеобщей переписи 1897. СПб.1901.С.2-4.

69 Сахалин. Сборник краеведческих статей о прошлом и настоящем./Под общ. ред. губернатора Д. Григорьева. О. Сахалин, типография при канцелярии сахалинского губернатора, 1913. С.16.

70 Гридяева М.В. Религиозность населения Сахалина в конце XIX- начале XX веков. // История государственности и церкви на Сахалине. Южно-Сахалинск, 2001. С. 124.

71 Капранова Е.А. Указ. соч. С.168; Сердюк М.Б. Народное православие дальневосточников (конец XIX – начало XX в.) // Духовная жизнь Дальнего Востока России. Материалы региональной научно-практической конференции. Хабаровск, 2000. С.76.

72 Дорошевич В. Сахалин (каторга). М., 1903.С. 365-366, 369.

73 Лобас Н.С. Каторга и поселение на острове Сахалин (несколько штрихов из жизни русской штрафной колонии). Б.м., издание В.С. Лобас, 1903.С.12; Новомбергский Н. Остров Сахалин. С приложением автобиографий и и портрета убийцы Ф. Широколобова. СПб., 1903. С.145-148.

74 Панов А.А. Сахалин как колония. Очерки колонизации и современного положения Сахалина. М., 1905. С.180. Об этом же: Миролюбов И.П. Указ. соч. С.38.

75 Лобас Н.С.Указ. соч. С.12.

76 Дорошевич В. Указ. соч. С.371; Преображенский Н.А. Проклятая быль. СПб.1909. С.5; Камнев М. Новая книга о каторге (В.М. Дорошевич. Сахалин). Б.м.,1903. С. 4,12; Краснов А.Н. По островам далёкого Востока. Путевые очерки. СПб.,1895. С.183; Уваров П.С. Типы и нравы Сахалина. СПб., 1905. С.24; Разумовский А. Указ. соч. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1905. №24. С.551-552; об этом же: Stephan John. Sakhalin. A History. Oxford: Clarendon Press, 1971.Р. 64-72.

77 Дриль Д. Указ. соч. С.107; Дорошевич В. Указ. соч. С.369. а также: П.В. Командировка на Сахалин в 1905 г. // Сборник краеведческих статей. № 1. С. 37.

78 Миролюбов И.П. Указ. соч. С.52.

79 Чехов А.П. Указ. соч. С.233; Разумовский А. Указ. соч. // Владивостокские епархиальные ведомости. 1905. №24. С.551-552; ГАРФ.Ф.122.Оп.5.Д.40.Л.7-9.

80 Иерей 8-го благочиния. С Сахалина.//Владивостокские епархиальные ведомости. 1911. № 1.С.31; РГИА ДВ.Ф.702.Оп.1.Д.485.Л.18об.