Эволюция политики христианизации в первой четверти XIX в. и ее результаты (на примере Хакасско-Минусинского края)

Версия для печатиВерсия для печатиPDF-версияPDF-версия
Автор статьи: 

Источник: Асочакова, В.Н. Эволюция политики христианизации в первой четверти XIX в. и ее результаты (на примере Хакасско-Минусинского края) [Текст] / В. Н. Асочакова // Социально-экономические проблемы Саяно-Алтая : приложение к «Вестнику КрасГАУ» : сб. науч. тр. / Краснояр. гос. аграр. ун-т, Хакасский филиал. – Красноярск, 2007. – Вып. 3. – С. 12–16.

 

В XVII - XVIII вв. Сибирь интересовала правительство прежде всего как источник меха. К началу XIX в., в связи с изменениями в сибирской экономике, стало очевидно, что она «может предложить нечто большее, чем некоторое количество дорогих мехов», и что она может стать «большим, чем принудительная резиденция для преступников и нежелательных лиц». До тех пор, пока местные правители ухитрялись доставлять пушнину в нужном количестве, центральная власть оставляла их в покое, - отмечает ИЛ. Дамешек3. В конце XVIII в. - первой половине XIX в. формировалась доктрина окраинной политики, при выработке которой правительство руководствовалось тремя принципами: увеличение налоговых поступлений, удобство управления и безопасность границ4. Христианизация коренных народов Сибири являлась составной частью этой широкомасштабной политики и преследовала преимущественно не религиозные, а политические цели, имевшее религиозное оформление.
 
Политику христианизации можно охарактеризовать как чередование, а иногда и сочетание двух курсов: официально-охранительного и имперско-либерального. При этом необходимо отметить, что правительство отходило от традиционной толерантной конфессиональной политики чаще всего в периоды реформирования России и унификации ее государственного устройства.
 
С конца XVIII в. до 1860-х гг. формировалась модель религиозной политики на окраинах Российского государства. На примере коренного населения Хакасско-Минусинского края мы попытаемся рассмотреть эффективность новых форм и методов политики христианизации в первой четверти XIX в. До 1823 г территория края находилась в церковно-административном подчинении Красноярского и Ачинского духовных заказов Тобольской епархии, а затем, в связи с административной реформой, приходы были переданы в Иркутскую епархию, в составе которой числились до 1834 г.
 
Принцип веротерпимости, провозглашенный государством в последней трети XVIII в., выразился в лояльном отношении к «иноверческим религиям», признании за ними права на существование. При этом православная церковь имела преимущественное право на миссионерскую деятельность. Новым в конфессиональной политике стало разрешение мусульманам империи свободно исповедовать свою веру, строить мечети и открывать религиозные школы. К началу XIX в. произошло усиление ислама, на Алтае часть новокрещенных и некрещенных попала под влияние ислама суннитского толка, пришедшего из Средней Азии, Казанской и Оренбургской губерний5. Стал интенсивно распространяться буддизм, например, среди калмыков, несмотря на то, что их христианизация завершилась в 80-е гг. XVII в.6
 
3 Дамешек ИЛ. Сибирь в системе имперского регионализма (компаративное исследование окраинной политики России в первой половине XIX в. - Иркутск: ИГУ. 2002. - С 26-27
4 Там же. -С. 42.
5 Маняхина М.Р. Русская православная церковь в конфессиональных процессах в истории культуры Сибири (XVII - начало XX вв.): автореф.дис. ..д-ра культурологи: 24.00.01 - теория и история культуры.- СПб, 2003.-С. 31.
6 Доржиева Г.Ш. Буддизм и христианство в Калмыкии: опыт анализа религиозной политики правительства Российской империи (середина XVI - начало XX вв.). - Элиста, 1995. - С. 5.
12
 
В отношении шаманизма и язычества изменение имперской политики заключалось в том, что главным в политике христианизации стало не насильственное приобщение к православию, а борьба с проявлениями язычества. Методы обращения в православную веру сменились миссионерской проповедью, направленной на утверждение новокрещенных в православной вере. В 1789 г. особым распоряжением были запрещены поездки по епархиям с целью крещения К началу XIX в. увеличилось количество отпавших от православия, снизились темпы и количественные показатели христианизации. Крещеные хакасы в период активной миссионерской деятельности и массовых крещений, проводимых Алексеем Михайловским и Никитой Арамельским (1764-1789 гг.), составляли 39,2 % от общего числа ясачных. После провозглашения принципа веротерпимости их доля снижается до 28 %, отрицательная динамика обращения в православие сохранялась и в первой четверти XIX в. Следовательно, можно утверждать, что миссионерская политика переживала кризис, и в первой четверти XIX в. наметились пути изменения ее форм и методов.
 
В XIX в. в политике христианизации коренных народов начинается новый этап, сущность которого в изменении ее форм и методов - миссионерская деятельность преимущественно ненасильственными методами. В XIX в. православная миссия в Сибири начала расширять свою деятельность и совершенствовать методы работы.
 
В отечественной историографии1 методы миссионерской деятельности подразделяются на религиозные и нерелигиозные. При этом отдельным, универсальным и самостоятельным методом является насилие. Насилие применяется во всех методах и встречается в различных формах: принуждение к принятию православия с помощью наказания; уничтожение культовых объектов неправославных религий; ограничение деятельности духовенства других исповеданий; преследование идейных противников православия. Миссионеры оправдывают насилие решениями вселенских соборов.
 
Религиозные методы: проповедничество, богослужебная деятельность, поддержка единоверия. Первый из методов направлен на решение задач: присоединение новых последователей к православию, укрепление верности данному вероисповеданию, недопущение отхода от православия; расширение религиозных знаний верующих. Для достижения этих задач используются средства: проповедь, катехизические поучения, внебогослужебные собеседования, возможно, изучение других вероучений, их критика с точки зрения православной догматики. Богослужебная деятельность, в свою очередь, способствует формированию и развитию навыков религиозных действий, контролирует религиозное поведение Она выражается через богослужения, требоисправления, крестные ходы и другие виды культовых действий. Единоверие как метод использовался только во внутренней миссии. Сущность метода - в компромиссе между руководством официальной церкви и частью старообрядчества.
 
Нерелигиозные методы христианизации имеют ненаправленный характер: просветительство, благотворительность, переселенчество.
 
Александр I (1801-1825 гг.) в конфессиональной политике сохранял приверженность принципу веротерпимости: правительство предоставило довольно широкие свободы протестантизму и католичеству, охраняя при этом интересы господствующей и первенствующей православной церкви. Официальных документов, формулировавших принципы конфессиональной политики в целом, не существовало. Миссионерство было государственно-церковным делом, преданность населения престолу была гораздо важнее конфессионального единообразия и чистоты православной веры. Опасаясь активного сопротивления населения, государство практически полностью устранялось от дела миссии, не позволяя и церкви проявлять чрезмерную активность. На протяжении всего периода империи Русская православная церковь находилась под неусыпной опекой государства. Последнее жестко контролировало все сферы деятельности церкви, в том числе и ее конфессиональную политику. Вследствие этого отношения православной церкви с другими концессиями не выходили за рамки, ограниченные государством. Провести грань между государственной и собственно церковной политикой в области религиозных отношений было сложно2.
 
В первой половине XIX в. миссионерская деятельность стала оформляться как система. Во-первых, было создано особое ведомство - Духовное министерство с информационными и контролирующими функциями. Кроме того, проблемой христианизации занимались высшие звенья государственной власти: Государственный Совет, Сенат, Кабинет министров, Министерство внутренних дел. Делопроизводственная документация, касающаяся вопросов веры, передана в духовные консистории, а дела светские - в губернские, провинциальные и воеводские канцелярии. Во-вторых, в первой четверти XIX в. стали формироваться новые формы и методы мис-
 
1 Никонов А.Б. Критический анализ миссионерской деятельности Русской православной церкви (1721 - 1917): автореф. дис.... канд. фи-лос. наук. - Л., 1989 -С. 7-8.
2 Берестова ЕМ. Социально-культурная деятельность православной церкви в Удмуртии (вторая половина XIX - начало XX века). - М.: РГБ, 2003. - С.13.
 
сионерской деятельности: отказ от политики массовых крещений, проведение богослужений в отдаленных местах, учреждаются походные церкви, священники которых должны были проходить специальную подготовку, включающую в себя изучение языков коренных народов Сибири. В-третьих, в миссионерской деятельности появляются элементы просветительства. Предпринимаются попытки сделать школьное обучение доступным коренным народам Сибири через устройство школ в селениях, а также путем введения в преподавание родного языка.                                                                                                                                                                                          
 
В начале XIX в. проблемы язычества и борьбы с ним стали также предметом пристального внимания властей. В 15 духовных семинариях Казанской, Иркутской и других епархий было введено обучение семинаристов «инородческим языкам». В Казанской духовной академии на татарский и калмыцкий языки были переведены богослужебные книги. Для кочующих калмыков была устроена походная церковь.
 
С 1803 г. начаты переводы основ христианства на языки народов Сибири1. В 1812 г. было создано Библейское общество для распространения Священного Писания среди живущих в России иностранцев и инородцев. Во главе общества был поставлен обер-прокурор Святейшего Синода князь А.Н. Голицын. Общество занималось переводом церковно-славянских книг на языки народов России, в том числе и на некоторые сибирские. Помимо центрального отдела в Санкт-Петербурге, в губернских центрах Сибири были основаны его отделения. В их состав, кроме местного духовенства, входили представители гражданских властей во главе с губернаторами. Этим как бы подчеркивалось единство убеждений и действий административной и церковной власти. Отделения были созданы в Тобольске и Иркутске, где по инициативе местных отделов Библия переводилась на языки народностей Сибири. С 1814 г. в течение десяти лет вышли переводы Нового Завета на чувашском, татарском, мордовском, карельском и других языках. Начинают открываться миссии для распространения христианства среди неправославного населения. В 1815 г. учреждается стан миссионеров в Иркутской епархии, в 1824 г. - в Архангепьской. Особенностью этого периода миссионерской политики было активное участие в просветительской деятельности церковных иерархов. Это - Казанский архиепископ Амвросий (Протасов), который выступал за образование православного населения, предлагал учредить для обучения чтению классы при церквах «хоть во дни воскресные и праздничные и свободный от работы»2. В Иркутской епархии Фортунат Петухов, ставший в 1823 г. благочинным Красноярской духовной консистории. Так, Тобольским отделением были переведены некоторые части Нового Завета на хантыйский и мансийский языки, а также «на сибирские наречия татарского языка». В Иркутской семинарии вводится преподавание монгольско-бурятского языка. В 1826 г. Библейское общество было закрыто и труды его уничтожены. Поводом к закрытию стали переводы Библии «на нехристианские языки», в чем видели поход против православия и, следовательно, против самодержавия3. Несмотря на ликвидацию общества, кое-где на местах продолжали заниматься подготовкой перевода Евангелия и молитв, составлением букварей4. Итоги переводческой деятельности Библейского общества были весьма скромными. Спроса на эти книги действительно не было, по воспоминаниям священников, книги Св. Писания на языках нерусских народов Казанского края пылились на складах или же шли на обертку церковных свечей5.
 
В 1822 г. издан Устав об управлении сибирскими инородцами. Не без влияния руководителей Библейского общества, в том числе М.М. Сперанского, в «Уставе об инородцах» 1822 г. был подтвержден и конкретизирован принцип веротерпимости. В § 33 главы 1 записано: «кочевые инородцы пользуются свободою в вероисповедании и богослужении»6. Язычники и ламаисты получили право отправлять богослужение по своим законам и обычаям». В главе 11 § 291 запрещалось подвергать их каким-либо взысканиям, «если они, исповедуя христианскую веру, окажутся по невежеству в упущении церковных обрядов. Внушения и убеждения суть одни приличные в сем случае меры». Разрешались браки между крещеными и некрещеными, «обряды, свойственные каждой религии», - языческие и христианские. Для проведения миссионерских кампаний требовалось разрешение земской полиции и согласие родовых начальников.
 
В конце 1820-х гг. вновь активизируется миссионерская деятельность при одновременном усилении борьбы с расколом. В Тобольской епархии была выделена особая миссия, состоящая из двух священников и псаломщиков, они не имели собственных приходов и совершали отдаленные поездки для
 
1 Указ 1803 г. «О переводах на инородческие языки символа веры, десятословия, церковных молитв и катехизиса», Указ 1804 г. «Об употреблении инородческого языка при обучении детей инородцев грамоте и при наставлении инородцев в церкви, а также о назначении в церковнослужители инородческих приходов лиц, знающих инородческие языки».
2 Таймасов ПА. Христианское просвещение нерусских народов и этноконфессиональные процессы в Среднем Поволжье в последней четверти XVIII - начале XX вв. - М : РГБ, 2005 - С. 131.
3 Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири / предисл. И.С. Вдовина. - Л., 1979. - С.4.
4 В 1698 г. Усть-Есинский священник Семен Чисмочаков получил от Томского епископа Макария, известного миссионера, назначенного 1840-х гг в Алтайскую миссию, часослов на «инородческом языке». -МГА. Ф. 17. Оп. 1,Д. 390. Л. 177.
5 Там же. -С. 133.
6 Законодательные акты Российской империи. - Горно-Алтайск, 1994. - С. 20.
 
«проповеди и обращения инородцев в православие»1. В 30-е гг. XIX в. открыты Алтайская2, Обдорская и другие миссии.
 
Центр тяжести миссионерской деятельности сместился в приходские общины. Приходские организации новокрещенных в Хакасско-Минусинском крае (Ужурская церковь на севере и Аскизская - на юге, с 1814 - Бейская) не сыграли большой роли в утверждении православия среди коренного населения. Клир использовался государством в качестве средства контроля и надзора. Приходское духовенство было малочисленным, составляло 0,6 % населения, что было почти наполовину меньше, чем в Центральной России, недокомплект церковных штатов составлял от 30 до 40 %. Священнослужители действовали в крайне неблагоприятных условиях: огромные территории приходов, сложные погодные условия, разбросанность и малолюдность селений. Это еще усугублялось тем, что штаты приходских церквей определялись количеством людей, а не размерами прихода. Поэтому, например, Аскизский приход простирался на 150 верст, селения находились на расстоянии 70 и более верст от храма, но по числу жителей положен был один священник и дьячок. При этом прихожане должны были предоставлять священникам для поездок лошадей и транспорт. Но, пожалуй, главные причины неудачи миссионерства крылись в том, что приходское духовенство в массе своей не было подготовлено для миссионерской деятельности.
 
Христианизация с начала XIX в. была возложена на приходских священников. Для них были разработаны «Правила, кои приходский священник должен наблюдать при обращении иноверных веру христианскую веру или при утверждении в оной новообращенных». Священникам рекомендовалось «не отягощать разума - яко во младенчестве веры» и проповедовать самые нужные основные догматы. Неофитам разрешалось ходить в церковь только в воскресные и предпраздничные дни, главное, чтобы они «повиновались государю и установленным от него начальникам»3. В первой четверти XIX в. появляются новые центры распространения христианства; Изынжуль, Тесинское, Бейское. А к концу 20-х гг. XIX в. крещеные хакасы числились во всех 18 приходах4.
 
Миссионерские поездки для массового крещения совершались и в последующие годы благочинными в период инспекторских поездок по приходам, но они были эпизодическими и малоуспешными5. Регулярные сведения о крестившихся появляются лишь в 1832 г.6 В октябре 1800 г. красноярский заказчик протоиерей Алексей Алексеевский окрестил 43 человека. 30 апреля 1804 г. издан указ, запрещающий совершать миссионерские поездки без разрешения епархиальных властей, «не оставлять церковь без ведения благочинного, не ездить в дальние селения»7. В ведомости, составленной Алексеевским в 1805 г. для зачета в подушную подать, в соответствии с приказом 1764 г., числится 63 крещенных, приписанных к Бараитскому, Новоселовскому, Абаканскому, Минусинскому приходам8. Петром Токаревым, Минусинским священником, была составлена ведомость о количестве жителей Минусинского уезда, принявших христианскую веру в 1807 г.9
 
В 1823 г., по подсчетам В.Я. Бутанаева, среди хакасов Минусинского округа насчитывалось около 40 % крещеных10. В Ачинском и Минусинском округах было 29,4 %, в Ачинском - несколько меньше, за счет слабого распространения христианства среди качинцев. Следовательно, за четверть века доля хакасов, принявших христианство, возросла несущественно. В этом проявилось влияние новых форм и методов политики христианизации. Первые два десятилетия XIX в. ознаменовались отказом от миссионерства как формы христианизации. В конце 20-х гг. вновь наметился поворот к специальным миссиям с целью освобождения приходских священников от обременительных обязанностей и подготовки квалифицированных проповедников11.
На территории Хакасско-Минусинского края походных церквей не было, миссионерские поездки для проведения крещения и выполнения православных богослужений совершались  благочинными. Крестившихся
 
В Енисейской епархии в 1870-80-х гг. учредили 12 миссионерских приходов, из них 7 - в Минусинском и Ачинском уездах: Божеозерский, Чебзковский, Усть-Фыркапьский. Аскизский, Усть-Абаканский, Усть-Есинский - инородческие; Верхне-Усинский - противораскольничий В миссионерских приходах к концу XIX в стали внедряться новые формы христианизации: ведение службы на языке коренных народов, привлечение к службе представителей этих народов, изучение верований, обычаев, языка местного населения, распространение грамоты через создание церковно-приходских школ и т.д. Большое значение имела поездка Енисейского епископа Никодима по территории Ачинского и Минусинского уездов в 1863 г.
 
2 Алтайский миссионер Макарий (Глухов) считал, что идеальный миссионер должен быть и врачом, и сельским хозяином. В 1839 г. им были написаны «Мысли о способах к успешному распространению христианской веры в Российской державе», опубликованные только в 1894 г., где предлагалась особая система подготовки миссионеров. Идеи Макария стали внедряться в 1860-х гг. В эти годы Макарий посетил и хакасские земли, особо выделив талантливого проповедника Семена Чисмочакова. 
 
3 ГАКК.Ф819 Оп.1 Д 34 Л. 1.
4 ГАКК. Ф. 592. Оп. 1. Д. 28. Л. 1-130; Быконя Г.Ф. Заселение русскими Приенисейского края в XVIII в. - Новосибирск, 1981. -С. 102. 
5 ГАКК. Ф 812. On. 1. Д. 147. Л. 1-2; Д. 148. Л. 1-2 об. 
6 ГАРХ.Ф.И-2.0п. 1.Д. 263 53 л.
7 ГАКК. Ф. 819 Оп. 1 Д. 66 Л. 52. 
8 ГАКК.Ф,819.0п. 1.Д.147.Л. 1-2.
9 ГАКК. Ф. 819. Оп 1. Д. 148. Л 1-2 об.
10 Бутакаев В.Я. Этническая история хакасов XVII-XIX вв. // мат-лы к серии «Народы Советского Союза». - М., 1990. -Вып. 3. - С. 130.
11 ГАКК. Ф. 812. On. 1. Д. 147. Л. 1-2, Д. 148. Л. 1-2 об.
 
15
приписывали к ближайшим церковным приходам. Бараитскому, Новоселовскому, Абаканскому, Минусинскому, независимо от административной принадлежности. Приходские священники изредка обращали в православие кочующих на территории прихода1. В первой четверти XIX в. появляются новые центры распространения христианства: Изынжуль, Тесинское, Бейское. К концу 20-х гг. XIX в. крещеные хакасы числились во всех 18 приходах2. К середине XIX в. в Минусинском округе проживало 23 451 ясачных3, из них крещеных было около 6 тысяч человек, что составляло примерно 25 %4. Таким образом, тенденция, обозначившаяся в последней трети XVIII в. (28 %), прослеживается и в первой половине XIX в. - снижение доли новокрещенных. По мере увеличения численности русских в регионе, под влиянием ряда факторов, в том числе вследствие казенного освоения Сибири и внутриуездной колонизации, увеличилась численность русского населения, во всех 18 приходах на территории Хакасско-Минусинского края присутствовали новокрещеные хакасы. В этих приходах шел интенсивный процесс культурно-религиозного взаимодействия и взаимообмена, быстрее перенимались христианские правила и обрядовая практика. Замечено по источникам, что некоторые некрещеные хакасы имели русские имена и фамилии, что связано с обычаем давать новорожденному имя первого прохожего5.
 
Таким образом, первые два десятилетия XIX в. ознаменовались отказом от миссионерства как формы христианизации. Крещением коренного населения и утверждением его в православии занимались приходские священники. Меры христианского просвещении в первой четверти XIX в. не были осуществлены в широком плане и не получили должного распространения.
 
Изменение методов и форм христианизации в первой четверти XIX в. привело к сокращению доли новокрещенных, православие практически не затронуло образ жизни коренного населения. Таким образом, миссионерская деятельность в первой четверти XIX в. находилась в состоянии кризиса, шел процесс поиска новых форм и методов, при этом позиции светской и духовной власти не совпадали по ряду вопросов. Экономические и политические интересы правительства Российской империи не позволяли применять жесткие формы и методы христианизации, а духовенство не было готово к просветительской деятельности. Более эффективным стал нерелигиозный метод христианизации - социокультурное взаимодействие и взаимообмен хакасского и русского населения в контактных зонах, какими являлись смешанные церковно-приходские общины.
 
1  ГАКК. Ф. 819. Оп. 1.Д.34.Л 1.
2 ГАКК. Ф 592 Оп 1. Д. 28 Л 1-130; Быконя Г.Ф. Заселение русскими... С. 102.
3 История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. - М.. 1993. - С 263.
4 МГА. Ф. 17. Оп. 1 Д. 73 Л.1-304.
5 Там же.

16